«Эффект Стрейзанд» и этические дилеммы фактчекера: когда публичное опровержение вредит больше, чем приносит пользу

Основная задача фактчекера — выявлять дезинформацию и публиковать опровержения, чтобы минимизировать её последствия для общества. Однако в отдельных случаях публичное разоблачение фейка может сыграть против цели: привлечь внимание к теории заговора или ложной информации, которая ранее циркулировала лишь в узком сегменте. 

В этом материале рассказываем, как не навредить опровержением и какие последствия бывают у молчания.  

Метод «стратегического молчания»: в чем заключается? 

«Стратегическое молчание» — коммуникативная практика, при которой делается сознательный отказ от публикации опровержения, при условии, что он не даст ложной информации набрать популярность.  

Хотя некоторые аккаунты используют фактчекинг для монетизации или продвижения определённых нарративов, большинство профессиональных фактчекеров руководствуются этическим императивом — предотвращать социальные риски, связанные с дезинформацией. В этом контексте стратегическое молчание становится инструментом защиты, а не бездействием: алгоритмы соцсетей часто делают вирусным именно то, о чём начали активно говорить, даже чтобы опровергнуть.

Но популярность дезинформации не статична. Фейк, зародившийся в локальном сегменте, может со временем стать вирусным. Поэтому фактчекерам необходимо отслеживать динамику распространения и вовремя определить «переломный момент», когда молчание перестаёт быть защитой и превращается в риск, позволяя лжи укрепиться без контраргументов.

«Эффект Стрейзанд»: когда попытка скрыть усиливает

Яркий пример вреда явного противодействия распространения информации — «эффект Стрейзанд», названный в честь певицы Барбры Стрейзанд. В 2003 году она подала иск против фотографа Кеннета Адельмана, разместившего среди 12 тыс. снимков калифорнийского побережья (для документирования эрозии и застройки) фотографию её дома на сайте californiacoastline.org. Иск был отклонён, но сама история получила огромный резонанс: за месяц сайт посетили более 420 тыс. человек — те, кто ранее даже не знал о существовании этого снимка. 

С тех пор термин «эффект Стрейзанд» описывает ситуации, когда попытка подавить информацию приводит к её массовому распространению.

Другие примеры:

• В 2012 году 12-летняя шотландка Марта Пейн вела блог о школьных обедах. После поддержки шеф-повара Джейми Оливера местные власти запретили ей фотографировать еду, мотивируя это защитой персонала. Как только Марта написала о запрете, история стала вирусной, попала в национальные СМИ, и власти были вынуждены отменить решение.
• Американское правительство запретило федеральным служащим заходить на WikiLeaks с рабочих компьютеров. В ответ активисты создали сотни «зеркал» сайта, а сам запрет получил широкое освещение, усилив интерес к утечкам.
• Попытки цензурировать информацию о Хантере Байдене, сыне 46-го президента США, привели к обратному эффекту — резкому росту внимания к теме.

Особую опасность «эффект Стрейзанд» несет в чувствительных сферах:  

Паника вокруг «челленджа Момо» стала источником вреда: родители и учителя, распространяя тревожные предупреждения, невольно знакомили детей с этим персонажем. Вместо защиты это могло вызвать страх, тревогу или, в редких случаях, неосторожное подражание — особенно у уязвимых подростков.

Аналогичная история про теорию заговора о компании Wayfair. Ее обвиняли в продаже детей под видом мебели (из-за названий, содержащих девичьи имена). Эта информация получила широкую известность именно после того, как её начали опровергать крупные СМИ и фактчекеры. Хотя до этого она существовала лишь в нишевых сообществах.

При проведении фактчекинга необходимо учитывать контекст и масштаб распространения дезинформации. Если фейк не вышел за пределы узкой аудитории и не вызывает общественного резонанса, лучше воздержаться от публичного опровержения и применить стратегическое молчание. Это помогает избежать его неоправданной популяризации.

Однако такой подход требует постоянного мониторинга: важно вовремя заметить, когда информация начинает набирать вирусный характер, и тогда уже оперативно выпустить проверку, чтобы не упустить момент, когда молчание становится вреднее, чем распространение правды.

То же касается и цензуры или маркировки контента: без пояснений такие меры могут быть восприняты как попытка скрыть «правду», что укрепляет доверие к фейку у уязвимых пользователей. Поэтому любые ограничения должны сопровождаться прозрачными, аргументированными разъяснениями, чтобы избежать обратного эффекта. В конечном счёте, этика фактчекинга — это и ответственность за последствия самого акта разоблачения.