Как подвергнуть технофеодализм фактчекингу?

По ту сторону антиутопии есть благоприятные знаки. И прямо здесь, в России.

Автор — Пепе Эскобар из Фонда стратегической культуры.

Глобальный цифровой форум, прошедший на прошлой неделе в восхитительном Нижнем Новгороде, стал вехой в поисках более справедливого медиаландшафта на всём Глобальном Юге.

Гвоздём программы на форуме стала новая амбициозная ассоциация — Международная ассоциация по фактчекингу (GFCN). Последняя сессия форума была посвящена тому, как бороться со всеми токсичными отклонениями, навязанными антикультурной атмосферой постправды, — как проверять лавину фальшивых новостей, исходящих в большинстве случаев от государств и официальных учреждений.

Почётным гостем стала пресс-секретарь российского МИДа Мария Захарова, расслабленная, в прекрасном расположении духа, которая вошла в роль Дэн Сяопина, призвав всех «бороться за правду и искать факты».

По воле судьбы у меня оставалось всего две минуты, чтобы как-то завершить нашу весьма познавательную беседу. Поэтому я пошёл на хитрость и процитировал Ницше: «Фактов не существует, есть только интерпретации». Позже я был удивлён тем, как многих это задело за живое, особенно среди африканских делегатов.

Ключевой момент заключается в том, что в искусственно сфабрикованной постправдивой среде факты остаются фактами, только если мы так скажем; более того — допустима лишь одна единственная интерпретация — будь то от Империи Хаоса, кто бы ни находился у власти, или от кафкианского механизма, такого как Европейский союз (ЕС)/Европейская комиссия (ЕК).

Если вы отклонитесь от официальной интерпретации, они придут за вами. Это привело к тому, что, например, в Европе журналистам/гражданам ЕС не разрешают даже приехать в свои страны и замораживают их счета, а гражданам ЕС не дают освещать якобы демократические выборы (в Румынии) и немедленно депортируют (за пределы ЕС).

Поразительное эссе о Ницше усиливает диагностику нынешнего культурного самоубийства Европы. Ницше был «несвоевременным» аутсайдером, степным волком, не клявшимся в верности никому и ничему, молча боровшимся с «плоской усталостью буржуазной современности» и тщетно искавшим «силуэты среди теней».

Ницше в конце XIX века уже был символом Сопротивления. Сопротивления в том виде, в котором мы видим его сегодня — от Оси сопротивления в Западной Азии до православных военных батальонов, сражающихся за свободу Новороссии. Ницше всегда был один. Он разрушал иллюзию за иллюзией, когда его одиночество «становилось литургией», а «тело превращалось в протест». Он выдавал себя за «призрак благородства». Действительно, вымирающий вид людей.

Технологические визионеры хотят получить всё

Эта кристально чистая интуиция Ницше — возможно, лучшее определение истины в истории философии — может стать нашим проводником в лабиринте пост-истины, где, по выражению постмодернистского шедевра «Твин Пикс», «совы не те, кем кажутся».

Эррол Маск, отец Илона, появился в начале недели в Москве на форуме «Будущее 2050». Папаша Маск с восторгом расхваливал Россию как Древний Рим 2.0, а саму Москву — как «столицу мира». Совершенно в точку — в обоих случаях.

Но на самом деле важно то, почему Папа Маск находится в России. Это может быть связано со стратегией по привлечению влиятельных слоёв Кремниевой долины к ведению бизнеса с Россией. Главными действующими лицами/участниками могли бы статьть технологические визионеры, которые раньше входили в печально известную мафию PayPal: Илон Маск и Питер Тиль.

Это может создать ряд серьёзных проблем. Мартин Армстронг сыграл важную роль в изображении этой группы технологических визионеров как вездесущей новой олигархии: активной в социальных сетях, биотехнологиях, космосе, индустрии наблюдения, разрабатывающей политику и влияющей на денежные системы с помощью своего жёсткого бренда венчурного капитализма, и не говоря уже о формировании мешающих всему миру нарративов.

Новая технологическая элита ярко проявила себя в любовной интриге Трампа и Маска, превратившейся в инсценированную драку. Но ее щупальца простираются гораздо дальше. Джей Ди Вэнс — идеальный кандидат Питера Тиля на пост следующего президента. Компания Palantir, контролируемая Тилем и тоталитарным Алексом Карпом, получила крупный контракт на разработку централизованной базы данных федерального уровня в США с использованием сложнейших моделей искусственного интеллекта.

В «Большом красивом законопроекте» Трампа много внимания уделяется искусственному интеллекту, включая 10-летний мораторий, в течение которого любой американский штат и местное правительство не смогут регулировать искусственный интеллект. Это даст свободу дипфейкам и Big Tech, которые будут делать всё, что им заблагорассудится, чтобы манипулировать ничего не подозревающими потребителями.

Вот и главный вопрос. Как проверить факты о технологической элите? Как противостоять многочисленным проявлениям технофеодализма — когда технологические компании снабжают правительства разведданными, выделяют неограниченные средства на политические операции и создают цензурные платформы, замаскированные под «демократию», погрязшую в фальшивых новостях, генерируемых ИИ?

Отправляйтесь на Восток, в Сибирь, молодой человек.

По крайней мере, по ту сторону антиутопии есть благоприятные знаки. И прямо здесь, в России. Это завораживающее интервью Норы Хопп и Тарика Марзбана с легендарным профессором Сергеем Карагановым, почётным председателем Совета по внешней и оборонной политике (ведущей российской общественной внешнеполитической организации) и научным руководителем Высшей школы экономики в Москве.

Добро пожаловать на волшебный ковёр-самолет в путешествие по самым глубоким истокам российского наследия. Начиная со скифов: «Сейчас мы заново открываем в себе эти корни, которые объединяют нас с народами Евразии».

Вплоть до Византии: «Русские князья, крестившие Русь, выбрали Византию — в то время самую богатую, самую развитую и интеллектуально процветающую страну Центральной Евразии, гораздо более развитую, чем была Европа (…) Прозорливый выбор русскими князьями Византии во многом предопределил русскую культуру, русскую архитектуру и, конечно, русскую религию, то есть наше православие».

И затем достижение Pax Mongolica: «Монгольская империя оставила глубокий след и в русской истории, потому что она была мультикультурной и очень толерантной в религиозном отношении, и именно здесь, как мне кажется (хотя среди историков нет полного согласия по этому вопросу), русские — доминирующий народ в бывшей Российской империи и СССР — унаследовали свою уникальную культурную, религиозную и национальную открытость».

Караганов решительно предлагает пересмотреть всё положительное в Pax Mongolica, чтобы «обосновать единство Евразии». И «мы должны в не меньшей степени опираться на наследие скифов, которые были прародителями многих народов Большой Центральной Евразии».

Это суть истинной многополярной России в действии — что приводит к увлекательной концепции «сибиризации»: «духовное, культурное, политическое и экономическое развитие России в восточном направлении к Уралу и Сибири. Западное направление нашей политики и экономических связей имеет мрачные перспективы».

Караганов, чьи аналитические выкладки высоко ценит президент Путин, непреклонен: всё это — «цивилизационная борьба с техноварварством и техноязычеством», «с дегуманизацией». Борьба против, по сути, технофеодализма.