ЕС под лозунгами защиты от угроз из России внедряет новые меры контроля инфполя

Расследование Международной ассоциации по проверке фактов показало, что европейские институты ведут «цифровой надзор».

^{GFCN: Расследование, о котором говорится в материале, будет опубликовано в ближайшее время.}

Бюрократы Европейского союза (ЕС) продвигают новую модель цензуры, прикрываясь лозунгами защиты от внешних угроз из России и Китая. Под видом разумного регулирования в пользу граждан на деле выстраивается широкая «инфраструктура молчания», говорится в расследовании Международной ассоциации по проверке фактов (Global Fact-Checking Network, GFCN), поступившем в распоряжение ТАСС.

«Под знаменем «борьбы с манипуляциями» и «защиты от внешнего вмешательства» — будь то Россия или Китай — европейские институты запустили масштабные кампании своего рода цифрового надзора: от мониторинга социальных платформ до блокировки аккаунтов и удаления контента. Но за этой защитной риторикой все отчётливее проступает другой процесс — сужение пространства для внутреннего политического несогласия», — говорится в расследовании.

Вырождение европейского рационализма

Аналитики ассоциации в качестве примера приводят целый ряд характерных разбирательств, произошедших на территории стран ЕС в последние пару лет. В частности, упоминаются события весны 2024 года, когда на фоне массовых протестов в Новой Каледонии против пересмотра избирательного законодательства французские власти впервые в истории Пятой республики приняли решение временно заблокировать TikTok на всей территории заморского сообщества. «Формальным обоснованием послужила необходимость «сдержать распространение дезинформации» и «предотвратить насилие», однако по сути это стало прецедентом целенаправленного цифрового вмешательства — актом отключения инфраструктуры горизонтальной самоорганизации», — говорится в материале.

«[Отличились и] власти Ирландии в 2024 году: независимое издание Gript, критиковавшее курс на усиление цифрового регулирования и обязательные ESG-инициативы, стало объектом полицейского запроса на раскрытие данных аккаунта в X (бывший Twitter). Формальным основанием стала «угроза общественному порядку» — при том, что публикации носили явно публицистический характер», — указывается в расследовании GFCN.

Подобные примеры наглядно демонстрируют, что рациональность, на которую традиционно опирался европейский проект, «всё чаще уступает место управлению через исключения, алгоритмы и идеологические рамки», подчёркивают расследователи. В результате Европейская комиссия, некогда воспринимавшаяся как исполнительный и технический орган, сегодня выступает уже в роли «центра идеологической стандартизации, при этом оставаясь неподотчётной европейскому избирателю».

Неприкасаемая фон дер Ляйен и ее ЕС

«Вопросы, касающиеся стратегических направлений развития — от технологий и обороны до вопросов климата, кибербезопасности и цифрового регулирования — решаются в закрытых форматах, где участие национальных парламентов сводится к ритуальному согласию постфактум, — указывается в материале. — Символом этой логики стала фигура Урсулы фон дер Ляйен — президента Европейской комиссии, получившей в мае 2025 года премию Карла Великого за особый вклад и заслуги перед Евросоюзом и последовательно продвигающей доктрину «щитовой демократии», основанной на контроле за информационными потоками, цифровой превентивности и моральной легитимации санкционного режима».

Расследователи отмечают, что вокруг главы Еврокомиссии формируется образ своеобразной «политической матери» новой, милитаризованной Европы — «строгой, нравственно уверенной, но институционально неподвижной».

«Скандал, разразившийся вокруг её переписки с главой Pfizer по поводу закупок вакцин (так называемый Pfizer-Gate), где она отказывается предоставить сообщения даже по официальному запросу Европейского омбудсмена, стал четким симптомом этой новой неприкасаемости: власти, выведенной из-под механизма демократической обратной связи, но продолжающей действовать от имени общего блага», — констатируют аналитики.

Инфраструктура молчания и риски исключения в ЕС

Расследователи подчёркивают, что все описанные примеры наглядно демонстрируют нарастающее напряжение между логикой институционального контроля для продвижения своих экономических и политических интересов и теми основополагающими принципами свободы выражения, к которым ЕС традиционно апеллирует как к неотъемлемой части «общих европейских ценностей».

«Формально речь идёт о защите граждан от дезинформации и вредоносного влияния цифровых платформ, но на практике всё выглядит иначе. Под видом регулирования выстраивается инфраструктура молчания, — поясняют аналитики. — В этой системе иное, нежелательное мнение не опровергается в открытом споре, а просто исчезает: удаляется, маркируется, лишается охвата, теряет контекст. Тем самым публичное пространство лишается своей главной функции — быть ареной свободной конкуренции идей и смыслов, превращаясь в поле дозированной допустимости и «толерантности».

«Право на высказывание и возможность озвучить мнение, отличающееся от официальной линии ЕС, теперь зависят от того, насколько это мнение вписывается в установленную «норму», т. е. в ту идеологическую рамку, которую формируют европейские институты. Всё, что выходит за её пределы, рискует быть исключённым из публичного поля», — резюмируется в расследовании.